Представляю Вашему вниманию продолжение цикла «За СССР», в который уже вошли книги «Чехословакия 1984 года», «21-84, ах, как хочется вернуться…или свернуть», «Вы за обновлённый СССР ?». Герои прежние.
В результате действий главного героя и вмешательства КГБ, удалось предотвратить множество «ошибок» нового Генсека и катастроф, прежде всего на Чернобыльской АЭС. И не допустить начала конца СССР. В результате реформ и принятия новой Конституции, предотвращён крах Страны. Вся программа нового Генсека реализована во благо Советского Народа. Но СССР брошен вызов от Мирового Империализма. Выдержит ли СССР этот удар ? Это Вы узнаете в этой книге.

Все персонажи являются вымышленными, и любое совпадение с реально живущими или жившими людьми случайно. Содержит много юмора и комичных моментов.

Глава 1. Вступление

Опять экран телевизора. Пьяный или сильно уставший человек, отдалённо напоминающий бывшего Первого Москвы. Который недавно утонул, как раз «по пьяни», как все судачили. А здесь, он неуверенно спускается по трапу самолёта. Там, внизу, ковровая дорожка и оркестр, но спустившись, он заходит за трап и начинает мочиться на шасси. Потом кадры студии. Какие то люди…смеются, потом голос за кадром говорит о годовщине вывода наших Советских, Российских, войск из Германии и Восточной Европы, о развале «Варшавского Договора». А, всё началось с крушения «Берлинской стены» в 1989 году. А этот «уставший человек» и есть тот наш «утопленник», а там он президент эРэФ, и вот, как раз показывают, как он дирижирует военным оркестром. И именно этого «президента», в студии, обвиняют, и в развале СССР, и соцблока, а также, в сдаче интересов России на Мировой арене и превращении страны в «Верхнюю Вольту» с ядерным оружием». Вот кадры сноса Памятников… нашим Воинам-Освободителям, не только в бывших соцстранах, но даже в Прибалтике. Бывших Советских республиках. Кошмар… На этом я проснулся весь в поту. — Давно такого не снилось. Значит всё может повторится. Нет правда уже этого «писающего мальчика», но так другой появится. Так, что делать? Ведь это неспроста. Год назад Рейган предложил разрушить эту самую «Берлинскую стену» и наш Генсек согласился. Надо звонить Санычу, — лихорадочно думал я.

Глава 2. «Жаркое лето 88 года»

На мой сигнал, Саныч отреагировал быстро, но без тревоги. Перезвонил мне через пятнадцать минут, после моего условного послания, через компьютерную сеть, которую у нас, вслед за США, стали называть Интернет. Вкратце спросил тему и сроки, а когда услышал начало моего ответа, который я начал с главного, «Берлинской стены», прервал и сказал, что всё под контролем, но встречу всё же назначил. Встреча прошла, как обычно. Но в начале он поинтересовался моими делами. Вроде не так давно виделись, месяца ещё не прошло, а событий было много.

Я с трудами, но успешно окончил первый курс военного факультета КПИ. Всё без пересдач. Даже обе истории и «религию» сдал без проблем. Ну с первым мне было проще, так как я искренне интересовался предметом, в отличие от многих моих однокурсников.

— Зачем нам это нужно?, — спросил меня как то Тихий, мой сосед по общаге. Нормальный в общем то парень, но непонятно, что у него на уме… Тихий, он и есть Тихий. Я тогда не понял вопроса и переспросил его, — что именно?

— Ну, вся эта муть, история, религия?, — уточнил он, отшвырнув со злостью от себя конспект.

— Ну, а как ты относишься к выражению: «Иваны — не помнящие родства»?, — я задал ему встречный вопрос. Провоцируя его на более вдумчивую аргументацию, чем простое отрицание.

— Да знаю я всё и так, кто мы и что мы… Народ – Победитель, Созидатель и так далее, — небрежно он ушёл от конкретного ответа.

— Тихий, ты же тихий, а не тупой, — бросил я ему, «выходя из себя».

— Так швыряться словами нельзя, не понимая их смысл…, — сказал я ему серьёзно. — Я так понял, тебя раздражает то, что нет единой точки зрения на одни и те же события, а экзамен общий и нужно используя материал из двух конспектов построить ответ, верно?, — спросил я у него.

— Ну да… Дэн… Я никак не пойму простых вещей…, — пожаловался он. – Например… Сталин… был хороший или плохой?, — спросил Тихий.

— Да, «с козырей зашёл», — сказал я ему и ухмыльнулся.

— Но постараюсь ответить коротко на этот непростой вопрос, — продолжил я.

— Для этого просто обратимся к мнению…. его, Сталина, можно сказать врага, к британскому премьеру, он в некрологе про Сталина сказал, что «этот человек принял Россию с сохой, а оставил с атомной бомбой», — процитировал я максимально близко к тексту известную цитату.

— Дальше… про Сталина, справедливо говорят, как о жестоком человеке, способствовавшем проведению в стране репрессий… А ты читал про то время хоть, что ни будь?, — спросил я Тихого.

— Да нет особо… — помотал он головою. -Так только… пару фильмов тех времён посмотрел, — добавил он.

— Ну и какой… не из комедий… тебе запомнился?, — спросил я без особого энтузиазма.

Так как я знал прекрасно, что из сталинского периода, все, как правило, смотрели только комедии: «Волга-Волга», «Весёлые ребята», «Цирк» и т.д.

— Ну… «Член Правительства» смотрел, — сказал Тихий, нехотя.

— Отличный фильм… неожиданно правдивый, — обрадовался я и продолжил:

— Почти документ времени, там показан момент становления колхозов и избавления… как … от так называемых «начётчиков», — наизусть знающих труды классиков, так и от революционных горлопанов. И те и другие провалили, в общем то, беспроигрышное дело — реформу отношений на селе и на земле.

Первые, своим заумством и боязнью потерять авторитет у крестьянства… Когда оно станет поголовно грамотным, а часть из них получит профильное образование.

«Начётчики» умышленно искажали цели проводимых реформ и попутно подрывали авторитет руководителей, выдвинутых из гущи народной, и естественно ещё малообразованной.

Вторые, тоже вредили, — полным непониманием смысла реформ, в силу своей безграмотности, но тоже боялись потерять свой «революционный авторитет» и всех «несогласных» тут же «пускали в расход».

А в число, вот таких, «несогласных», попадали все, кто живо интересовался происходящими преобразованиями и задавал вопросы вот таким «уполномоченным», на которые те не могли ответить.

Образ типичного «начётчика» — колхозного старого агронома в фильме внешне совпал с образом Ленина, а образ «уполномоченного из района с наганом» совпал с образом Кирова или любого другого парт-функционера того времени.

— Там был мудрый первый секретарь райкома, по своему образу похожий на Сталина… разоблачившего, вместе с героиней — «простой русской бабой», как она сама себя там назвала, всех врагов Советской власти, — закончил я краткий анализ фильма и перешёл к выводам:

— И вот, для всех крестьян, где начётчики и «малограмотные уполномоченные», проводили коллективизацию, и погубили дело и урожай, обрекая кого на голод, а кого и на смерть, — конечно Сталин плохой.

— Он плохой и для этих самых «начётчиков» и «уполномоченных», вместе с их соратниками и семьями, так как их всех — «пламенных революционеров и героев гражданской войны» потом репрессировали.

— Он плохой и для кулаков с их семьями и подкулачников…, если брать село, так как разрушил их мирок, их «пищевую цепочку», где они сидели на вершине, и не зря их называли «мироедами» сами крестьяне…

— Сталин плохой и для разного рода «выдвиженцев», а попросту — авантюристов разного пошиба, которые «обещали с три короба», а в итоге не делали ничего, так как их всех при нём не ждало ничего хорошего.

— А для подавляющей части населения, особенно молодёжи, Сталин был настоящим пролетарским Вождём, без всяких кавычек, — закончил я пояснение.

— Так, а теперь Тихий давай дальше уже сам отвечай себе на вопрос… например, нужна ли была Революция или нет?, — пресёк я поползновение товарища, что-то ещё подобное спросить.

Я уже заметил, что не только Тихий, но и другие мои соученики, любили «на халяву» получать от меня «разжёванные» знания, подлавливая меня вот такими тупыми вопросами, ха-ха-ха.

Тихий на этом угомонился…

Религию я лично взял «измором». Преподша там не была глубоко верующей, — такое себе на показ. А я возьми и давай всё глубже и глубже в предмет докапываться. Не поленился, нашёл все основные религиозные тексты основных конфессий.

Не буду хвастать, что всё там понял. Но прочитал. Так, что как минимум был с ней на равных. И она, как говорят, «от греха подальше», без всяких экзаменов поставила мне отлично и попросила «больше ей на глаза не попадаться». А как узнала, что я перевожусь, так явно обрадовалась.

После летней сессии в КПИ я собрал все документы для перевода и приехал в Москву… и тут уже прямиком в МГУ, на кафедру «Марксизма Ленинизма». От которой и отпочковывался мой будущий факультет, с неприметным названием «Пропаганды и агитации», как одноименный грозный отдел в ЦК КПСС.

— Вы это куда?, — молодой человек, был первый вопрос «бровеносного» дядьки за полтос, когда я вышел из скоростного лифта на 15 этаже знаменитой Сталинской высотки на «Ленинских горах».

— Здравствуйте, — начал вежливо я.

— И Вам не хворать, молодой человек… Так всё же?, — не унимался «бровеносец».

— Если это 15 этаж МГУ, то на кафедру «Марксизма Ленинизма», — ответил я.

— Очень любопытно, а что Вам там нужно?, — продолжил допрос этот, явно мастодонт от науки.

— Да ничего особенного, перевожусь просто, — ответил я.

— И Вы уверенны, что вот так можно взять и перевестись в МГУ?, — спросил «бровеносец», с интересом меня разглядывая.

— Это смотря для кого, — проявил я осторожность в ответе.

— Совершенно верно, — кивнул тот довольно и добавил:

— Если Вы, молодой человек, второй Ломоносов, то тогда проблем не будет, а кафедра там, — и «мастодонт» небрежно махнул рукой вправо, вальяжно удаляясь в противоположную сторону.

— Ну там, так там, — подумал я, шагая в указанную сторону, по красной ковровой дорожке.

Дорожка упёрлась в массивную дубовую дверь, с мощной табличкой, извещавшей всех приходящих, что они у ворот святая святых МГУ, а именно Кафедры «Марксизма-Ленинизма, научного Коммунизма и философии».

Незадачливый человек, конечно, открыл бы эту дверь и вошёл внутрь без лишнего трепета, но я таковым уже не был и зная из студенческого фольклора, как некоторые, после такого шага, оказывались… кто просто за воротами «Альмаматери». А кто и с «волчьим билетом», то есть с «чёрной меткой» в личном деле…

И хорошо, если их оставляли в рядах ВЛКСМ, а могло быть и хуже.

А во времена поголовного призыва в армию, такие оказывались в её рядах почти все.  

Так-что считалось незыблемым правилом, — держаться от этой кафедры подальше.

Её и её Декана побаивался и сам Ректор, так как завкафедры Марксизма-Ленинизма, обычно был, по совместительству, Парторгом ВУЗа и имел прямой доступ к высшему Партийному руководству Города, где находился ВУЗ.

А в случае с МГУ, то напрямую в ЦК.

Поэтому я, перед тем как войти… нет, не перекрестился, а просто вежливо постучал. Не услышав никакого ответа, дёрнул за ручку дверь на себя и она с лёгкостью отворилась, пропуская нового «гостя» внутрь местного «храма Коммунизма».

За дверью оказался такой же коридор, только с несколькими дверьми в различные кабинеты, а в конце была такая же массивная дверь, с надписью аршинными буквами, на ещё большей табличке: «ПРИЁМНАЯ».

– Вот мне туда и надо, — подумал я и пошагал более смелее.

После стука в дверь «Приёмной», оттуда послышался какой то звук, и я дёрнул дверь на себя, решив, что это мне разрешили войти.

Дверь так же с лёгкостью поддалась, и я вошёл в помещение приёмной. И сразу понял, что не вовремя, а шум, который я принял за разрешение войти, был вызван суетой молодой девушки и «хлыща».

По другому, этого выпендрёжника, язык не поворачивается назвать. Явно парочка только начала, а тут стук. Девочка в разобранной одежонке ползает по полу и собирает упавшие явно со стола бумаги, а хлыщ бесполезно дёргает заевшую молнию своей ширинки, делая вид, что просто смотрит в окно на виды Москвы с высоты Высотки и Ленинских гор.

— Здравствуйте, я к завкафедры, — спокойно я произнёс, не подавая виду, что чем то удивлён или, что тут, происходит необычное.

Мне уже было понятно, что его хозяина кафедры нет, и парочка решила воспользоваться уединённостью, будучи совершенно уверенной, что никто не посмеет нарушить их тет-а-тет в сердце святая святых МГУ. И совершала свои действия, явно любуясь красотой Столицы СССР.

— А он вы…шел, — запинаясь ответила девица, продолжая стоять передо мною на коленях в расхлыстанной одежде и со смазанной косметикой на лице, чем вызвала у меня ответную реакцию здорового мужского организма.

— А когда он будет?, — задал я следующий вопрос.

— А ты, что тут сам делаешь?, — долетел до меня вопрос со стороны окна, где стоял «хлыщ».

Он, судя по всему, уже справился со своей проблемой, и решил проявить активность.

Я не подал виду, что меня несколько задело фамильярное обращение «на ты» и ответил вполне вежливо:

— Да вот, перевожусь к Вам…

— Ааа, ну тогда Вам не к завкафедры, — залепетала девчуля-секретарша, продолжая стоять на коленях и даже не пытаясь встать или поправить одежду.

– Профессиональная деформация, — пронеслось у меня в голове и вызвала улыбку. В ответ девчуля тоже зарделась прелестной улыбочкой, чем ещё больше меня подстегнула.

— Ты слышал, что тут тебя нечего делать?… А то вылетишь не успев вступить, — продолжил свой наезд хлыщ.

Сориться с кем либо в мои планы не входило, а с этим козлом я позже разберусь, — решил я, а в слух спросил: — Так, а куда мне обратиться?

— Вторая дверь с права, — ответил девичий голосок снизу, и тут же добавив, — я Вас проведу.

С этими словами девчуля ловко вскочила, по пути, буквально жестом фокусника, она поправила свою одежду и причёску, и даже макияж проходя мимо большого зеркала, заодно показывая мне дорогу к нужной двери. Подойдя к ней, она не стучась отворила её и пропустила меня вперёд, и вслед произнесла, обращаясь к находящейся там даме:

— Ольга Матвеевна, это «переводник», займитесь им.

Я уже был внутри кабинета, как услышал сзади, что дверь мягко закрылась за мной.

Ольга Матвеевна была дамой, как говорят «бальзамовского возраста»… Я же не успел прочесть при входе в её кабинет табличку с её должностью, но скорее всего она зам. завкафедры. Вон как глядит на меня, — «как вошь на солдата», ха-ха-ха, — улыбнулся я своим мыслям.

— А чему Вы молодой человек улыбаетесь? Как бы плакать не пришлось, — начала она наезд.

— Много тут хотящих перевестись из провинции в Столицу, да ещё и в МГУ, а спросишь «Кодекс строителя Коммунизма», так и всё, хоть из Комсомола отчисляй, не то, что из ВУЗа, — продолжила она.

— Ну давайте, что там у Вас?, — и жестом потребовала мои документы.

— Так, школа, медаль, ага, КПИ, военный факультет, — последнее она произнесла почти по слогам, с изменившимся тоном в голосе, с интересом рассматривая мои документы. После, оторвавшись от бумаг … внимательно меня рассмотрела, как в первый раз увидев.

— В «Пропаганды и агитации» значит?, — то ли спросила, то ли констатировала она очевидный факт.

— Да, на факультет «Пропаганды и агитации», — подтвердил я, перестав улыбаться.

— А чего это улыбаться перестали? Улыбка, это главное оружие «пропагандиста — агитатора», — подбодрила она меня совершенно другим тоном и улыбнулась, улыбкой… если не мамы, то очень доброй женщины.

— Ну, а вообще правильно… не нужно зря оружием размахивать, а то аж сама Катька тебя ко мне привела, бросила там своего очередного ёба, тьфу…товарища, хи-хи, — хохотнула зам зав кафедры.

— Так, считай принят, иди, вот с этим на факультет, получишь ордер на комнату в общежитии, тут рядом, ну и дальше по плану, — с этими словами она пододвинула мне заполненный бланк со своей резолюцией и печатью кафедры.

Поблагодарив её и выйдя из кабинета в коридор, я направился к выходу из Кафедры, когда услышал вслед игривый голосок секретарши:

— С тебя романтический вечер… как устроишься, звони мне в приёмную… пока, счастливо.

— Пока, спасибо, позвоню, — выпалил я в след закрывающейся двери Приёмной..

В дверях Кафедры снова чуть не столкнулся с «мастодонтом».

— О, так быстро?, — тот констатировал очевидный факт.

— Да, — ответил я просто.

— Ну всего хорошего, «Ломоносов», — бросил мне он, закрывая за собой дверь на Кафедру.

На моём факультете всё было тихо, ввиду окончания занятий и сессии…

А защита и госы выпускников идут в лекционных аудиториях в другом крыле, как мне сказала секретарь декана факультета, правильно поняв моё недоумением безлюдностью такого популярного у студентов места, как деканат.

Тут только формировалась приёмная комиссия.

Я отдал секретарше декана бланк по переводу, а она мне выдала ордер в общагу.

— Фамилию впишешь сам, зачётку выдам в сентябре, — проинформировала она, — а пока получишь студенческий… ага, вот хорошо, что фото догадался принести сразу. Завтра и заходи за ним.

Коменда в общаге оказалась отличной тёткой, отреагировала на мой «трёхзвёздочный» штатно, — выбором мною любой свободной комнаты и разрешением скомплектовать себе в комнате мебель из свободных комнат на выбор.

Также, тут же решился вопрос с прокатом холодильника и телека, оставшихся от выписывающихся выпускников.

Так как полных ходом шли защиты дипломов и госы.

Поэтому я завкафедры и не застал. Он в комиссии на госах пропадает днями и ночами, — сказала всезнающая коменда, когда я ей обмолвился, что завкафедры не было.

Общага была похожа на общагу киевского Меда, где я жил летом, два года тому назад, — блочной системы.

Я поселился один, и как заверила меня коменда, побарабанив пальчиками по наклейке с тремя звёздами, что так и будет, если я буду вносить вовремя «ежемесячную жидкую абонплату».

Я её заверил в своих самых лучших намерениях жить одному и вносить взносы вовремя. А когда, оббегав другие свободные комнаты и определился, что мне из мебели нужно поменять и перенести, явился к ней с ещё одним «трёхзвёздочным» аргументом, то она из лучших чувств, собрала мне бригаду, как она выразилась, из «кандидатов на выселение за неправильное поведение по отношению к ней».

«Бригаде» я тут же пообещал поощрение, и они мне «на радостях», в «мгновение ока», поменяли всю мебель в комнате на почти «нулёвую», и даже нашли мне шикарную двуспальную кровать. Которую следовало было бы проверить в деле. Но было два «но».

Первое и самое пока главное, — все мои местные подружки в количестве «две штуки», были либо в отъезде, — это Шу, либо парились, сдавая выпускные экзамены в школе и лихорадочно готовясь к выпускному, — это Снежка.

А второе «но»… Да и особо расхолаживаться мне некогда было. Сразу попал в оборот к Оле.

Та, в безапелляционной форме, реально меня припахала, заставив трудиться в нашем институте «Наука и Жизнь» на моей должности Председателя наблюдательного совета, с элементами лаборанта «подай-принеси», отрабатывать мой немаленький оклад.

Но для «подсластить пилюлю» всё это сопровождалось лёгким флиртом с её стороны, пока она мне не подсунула для этого же… мою одногодку — «креатура Саныча», как Оля коротко пояснила.

«Креатуру» звали Марина, очень смазливая девчуля и ещё кокетка. Сразу стала меня кадрить. Хотя, чуть что, то «я не такая, Вам показалось, я просто жду трамвая».

Ну, лёгкий флирт и всё. Я так понял, это про неё шла речь в феврале. Значит её ссылка на объект закончилась, раз она тут.

О себе она особо не распространялась, кроме как, что она коренная москвичка, мама, папа есть, а кто не сказала. Ну и хорошо. И мне не нужно тут про себя всё выкладывать. Хотя, как мне показалось, девчуля пыталась обо мне «справки наводить», но быстро была приведена в чувство, напоминаем, о порядке работы на режимном предприятии, где за лишнее любопытство хобот могут укоротить.

Пару дней она дулась непонятно за что, прямо, как «мышь на крупу». Но потом сменила тактику и перешла к решительным действиям, которые вылились в моё обещание… сводить её ко мне в гости, в общежитие.

И этот день сегодня, так как завтра я улетаю вместе со всем руководством на объект, на «показательные выступления» наших изделий №1 и №2.

— Дэнчик, ну ты там скоро?, — спросил меня динамик селектора в моём кабинете обиженным голоском Марины.

— Да… А ты сама где?, — спросил я её.

— Я уже в низу, звоню от Михалыча, с охраны, давай быстрее, — затараторила она.

— Лечу…Марина… сейчас сдам в секретариат свои вещи и документы, чтобы завтра с ними не носиться, —  бросил я ей и отключился, схватив увесистый чемодан. Там мои «деловые» прикиды. Не в общаге же их держать?, — и вызывать лишние вопросы, если кто увидит в комнате у «бедного студента» деловые костюмы, рубашки, галстуки и туфли, известных брендов, на тысячи рублей. А тут, всё себе висит и лежит в шкафу, в комнате отдыха моего кабинета, в полной готовности, постиранное и отглаженное бытовой службой института.

Заодно я прихватил и кейс с бумагами. Выскочил в коридор, дверь сама захлопнулась и встала в режим охраны. Там, пробежав до самого конца, заглянул в кабинет секретариата и сдал свои вещи под роспись, опечатав их контрольной спецлентой. Затем на лифте вниз. Где, с явным нетерпением, выхаживала туда сюда, Марина.

— Меня тут уже два раза чуть не похитили, — снова начала она свой излюбленный флирт на тему своих многочисленных поклонников и воздыхателей из числа наших «очкариков» и «ботанов».

— Знаю я этих «похищальщиков»… будут мучить до утра бедную девочку… по Москве водя кругами, а потом поцелуй в щёчку и к маме домой, получать нахлобучку за поздний приход, я имею ввиду их маму и их дом, — съязвил я по поводу местных ухажеров.

Я уже знал все «печальные» истории Марины.

Даже ссылка её с одним из вот таких «женихов», закончилась его позорным бегством из комнаты Марины, когда та, всего лишь, попыталась ускорить процесс, перейдя, от затянувшегося, почти полугодичного, конфетно-букетного периода ухаживаний, до «горизонтально-постельного», взяв инициативу в свои руки, в полном смысле этого слова.

— Ну, вот Дэн… и покажешь им всем тут, как за приличной девочкой нужно ухаживать, — громко, и на весь вестибюль института, сказала Марина, вернее дала мне указание и индульгенцию одновременно.

С этими словами мы и удалились в вечернюю Москву, которая по факту вечерней была только согласно показаниям часов, а так, это был летний день в самом разгаре, ну может немного уже прохладный.

Везти девочку сразу тестировать мою кровать был бы полный моветон, поэтому действовать пока приходилось по «конфетно-букетному» шаблону, то есть вначале в кинотеатр «Дома Кино», там модная премьера, затем ресторан «Дома Кино» и уже потом…кровать.

В промежутках между такси и кино, были куплены и подарены ей цветы, во время сеанса кино, были мои «робкие» попытки поцеловать и проверить стойкость «бастионов» в скрытых девичьих местах. Марина не подвела и вела себя правильно, то есть сопротивлялась в меру.

— Ну, Дэнчик, куда ты полез, увидят, давай фильм посмотрим, потом успеешь ещё, — шептала она мне горячо на ухо в кинотеатре.

В ресторан «Дома Кино», мне и Марине, попасть помогло моё «Удостоверение», уже московской конторы, а то выглядел бы я с прежним, как Остап Бендер в милицейской фуражке с кокардой киевской милиции, приносящий извинения Корейко за хулиганов города Черноморска.

В самом ресторане «главным блюдом» была публика. И если в ресторане гостиницы «Россия», где мы были со Снежкой зимой, тоже было полно известных людей, но которых мы не знали как кого зовут, то тут было наоборот, много нам известных людей, даже по имени и фамилии.

Некоторые прямо с экрана сегодняшней премьеры сошли сюда. Премьера так себе оказалась. Повёлся я, да и народ тоже, на известное произведение известного автора, о «попадании» в прошлое нашего современника, прямо к Королю Артуру за его «Круглый стол».

На афишах были, и имя автора, и название произведения, известные во всём Мире… всё это на фоне рыцарских лат и полуголых девушек.

А в итоге… Ну тому, кто не читал первоисточник, может и норм всё, а по мне — так осадочек остался. Марине всё «зашло», особенно сцена, когда «попаданец» побеждает, как мне показалось, неожиданно легко, даже для самого себя, рыцаря-аборигена и в качестве трофея ему досталась смазлива девчушка без комплексов, которую он опробовал тут же, на сеновале.

Затем, выпив немного шампусика, Марину потянуло на серьёзные темы и заговорила она внезапно для меня о «Берлинской стене».

— Дэн, как тебе понравилось заявление Рейгана, год назад в Берлине, у Бранденбургских ворот, в честь 750-летия Берлина?, — который призвал нашего Генсека снести Стену, символизируя тем самым стремление нашего руководства к переменам: «если Вы ищете мир, если Вы ищете процветание для Советского Союза и Восточной Европы, если Вы ищете либерализацию: приезжайте сюда и откройте эти ворота, разрушьте эту стену», — почти дословно, блеснув своей памятью, Марина процитировала его.

Я согласно кивнул и сказал ей:

— Я читал Марина, что ему у нас ответили и с этим согласен, — а именно, что непременно стена будет разрушена, и Берлин и вся Германия станут едиными. Но пока нет к этому предпосылок… прежде всего в экономическом плане.

— В ФРГ Марина… глубокий кризис, как, впрочем, и на всём «Западе» в целом. «Западные немцы» уезжают в ГДР работать. Хоть и ФРГ больше ГДР в полтора раза, но вот по ВВП ГДР обогнала ФРГ и сейчас разрыв увеличивается, а марка ГДР, курс которой к рублю составляет четыре марки за один рубль, в два раза дороже марки ФРГ.

— Цены на основные товары и продукты в ГДР ниже чем в ФРГ и «Западном Берлине». Так, что открытие границ может привести неконтролируемому бегству или паломничеству, например, за продуктами… немцев из ФРГ в ГДР.

— И, я так думаю Марина, что, как раз сейчас, идут переговоры между двумя правительствами, как этого избежать. Ты же слышала, как уже США «дали заднюю», что не допустят вхождения ФРГ в «Варшавский Договор». На что, мы предложили распустить, и НАТО и «Варшавский Договор».

— Они в шоке были от такого и опять публично опозорились, отказавшись вообще от объединения Германии. В обеих Германиях, в ответ на это, проходят массовые митинги и шествия с обеих сторон границы.

В которых участвуют и восточные и западные немцы, так как там свободное перемещение. Нужно только получить загранпаспорт. Но это не даёт права на работу. А «продуктовые туристы из ФРГ» побудили власти ГДР на введение карточек на основные продукты. Но постепенно и они отменяются, по мере насыщения рынка товарами. Кстати Марина, скорее всего это и будет сигналом для объединения.

— Дэн, ты такой умный у меня, — промурлыкала Марина и начала под столом шалить, пока только своей ножкой без туфельки.

Я воспринял это, как сигнал к переходу на следующий уровень отношений, а именно к «полевым испытаниям новой кровати»…

Утро в … общаге МГУ.

— Дэн, как тебе не стыдно?, — укоряла меня Марина, надув, картинно свои вспухшие губки, разметавшись на моей широкой кровати в лучах утреннего солнца.

— А, что такого?, — спросил я устало, делая вид, что не понял её вопроса и вяло пресекая её попытки «поднять меня на новые свершения» с помощью своего ловкого язычка и шаловливых ручек. Но бесполезно. Вот, как раз, она начала решительный штурм, перевернувшись на животик.

— Что я теперь маме и папе скажу?, — оторвалась она от «штурма», а затем снова задействовала свой речевой аппарат по непрямому назначению.

— Ну например, что тебя всю ночь имел твой начальник, а ты, в отместку за это, почти слизала и высосала из него все соки…, — начал я набрасывать тезисы ответа Марины её родителям, на вопрос: — где она была всю ночь?

— Дуваак, — послышалось «с низу».

— Ну, тогда можно и ближе к «правде», — проводила вместе с начальником испытания «станка». «Станок» для начальника был новый и ему понравился, и он несколько раз прогонял его в разных режимах, поэтому и задержалась до самого утра. Кстати, «станок» у тебя зачётный, — заодно похвалил я Марину и нежно погладил по её колышущейся, прекрасной головке.

— Спаасшипо, — проговорила она занятым ртом.

— Ну, ладно, давай тогда последний раз проверим его отладку,-  отвлёк я её на основной предмет испытаний, не то «станка», не то снова кровати.

В процессе, под аккомпанемент Марины, я внезапно её спросил:

— У Саныча больше?

— Неэээ, такой жеэээ, хорошооо, клаааассс, — простонала она.

— Я про кровать.

— Ааааа, тааа, боооольшеэээ, — прокричала она в конце.

Снова лёжа в отдыхе, Марина прошептала:

— Дэнчик, ты не подумай, это раз то и было.

— Что было? Что раз?, — меня совершенно не интересовало в этот момент… — Потом добавлю в свою «коллекцию», — решил я, — очередную байку, под общим женским лозунгом: «девки… кто у нас не первый, тот у нас второй, на этом и стоим».

Закончив неспешно все «испытания», я отпустил Марину домой, вызвав ей с вахты своей общаги такси, к которому она шла походкой, не то бравого матроса, не то труженицы полей, после хорошей прополки или вспашки… под завистливыми взглядами немногих, в эту раннюю пору, студентов МГУ обеих полов.

— Если она появится сегодня в нашем НИИ, то все там тоже обзавидуются, — подумалось мне.

А сам я, тем временем, отправился на следующем, вызванном мною же, такси в аэропорт, где собиралась наша делегация или просто группа сотрудников НИИ для отлёта на объект. У нас там был свой самолёт марки Як-40, взятый в лизинг на 25 лет. Небольшой, реактивный, в общем то, что надо, для нашей молодой, научно-конструкторской компании.

К нам уже очередь выстроилась из молодых и не очень … учёных… и просто изобретателей. Вначале стихийно, узнав про наш успех.

А он таковым и является. После того, знакового собрания Набсовета ПАО «W.O.G. Наука и Жизнь», в средине мая, вышел официальный пресс-релиз «об итогах собрания и планах на будущее».

Естественно никто из инвесторов ждать официального подтверждения о заключении договоров с нами на миллиарды рублей не стал, и цена наших акций на бирже тут же взлетела до 250 рублей за одну штуку.

К тому же, появилась статья и не одна… а ещё и передачи разного рода по телевидению идут, на разных каналах, таких, как «Наука», «Коммерсант», «Курсы и индексы» и т.д.

И там, в один голос толкуют о «научном прорыве» и «удачном копировании Запада» и о «нашей силиконовой долине» за Уралом.

На что, уже вышли гневные отповеди из Киева, где вполне резонно заметили, что понятие «силиконовая долина», то бишь «кремниевая», возникал стараниями «Холдинга «КГБ», ещё два года тому назад, под Киевом, и занимается она там, как раз проектами в области «АйТи технологий», — основой которых минерал кремний и является. Так, что ищите себе другое сравнение и определение, — «кремниевая долина» в СССР давно есть, если слово «давно» применимо к двухлетнему временному отрезку.

Хотя, если вспомнить своё детство, то так же говорят малыши садиковского возраста, про период своей ясликовой жизни.

Так вот, возвращаясь к учёным и изобретателям, можно констатировать, что мы открыли своего рода «ящик Пандоры».

Все они уверенны в своей гениальности и исключительности. Ломанулись к нам предлагать профинансировать их исследования или на худой конец купить изобретение или даже просто идею.

Нет, мы, конечно, на что-то подобное и рассчитывали, но такого наплыва не ожидал никто.

Чтобы не была парализована работа НИИ, пришлось организовать рассмотрение всех заявок, а поняв, что это тоже не просто, сейчас создаётся организация под нашим контролем, которая будет эти заявки рассматривать в несколько этапов.

Подача и рассмотрение заявки платные, — дабы отсеять совсем уж «шлак». Сумма символическая – 100 рублей, это сейчас стоимость похода в «массажный салон» или две повышенных стипендии или чуть выше минимальной зарплаты – 90 рублей. В общем для «гения» вполне доступная.

А мы, за эти деньги, наняли внештатных консультантов, из различных профильных НИИ и из «Союзпатента». Они рассматривают все заявки. Отбирая самые перспективные, с их точки зрения, которые попадают на рассмотрение научного совета нашего НИИ.

Из других заявок, формируется конкурс, на который приглашают инвесторов, ищущих себе идею для финансирования.

Кстати, даже если заявку отклонили, на каком либо этапе, можно соискателю заплатить ещё больше и её обязательно рассмотрят и даже включат в конкурс, и даже прямо в финал. Но это будет стоить от одной до ста тысяч рублей, — по тарифу.

Пока прошёл первый конкурс, который даже показали по телевизору, без всякой оплаты с нашей стороны. Успех у зрителя был огромный. И там уже есть несколько форматов, как дальше нам сотрудничать с ТВ. Начиная, от просто продажи им идеи, и участия наше там будет в роли организатора за оплату с их стороны, до различного долевого участия, как в обычном коммерческом проекте.

Ясное дело, «проснулись» конкуренты и уже копируют наш подход работы с изобретателями. Но нам это только «на руку», так как мы всех, даже с помощью конкурса, не потянем.

Формируется банк идей и изобретений. Создан специальный сайт с платным доступом, как со стороны инвесторов, так и со стороны изобретателей, для размещения информации об изобретении.

Конечно, «проснулись» и компетентные органы, бдят, чтобы «супостат не выкрал секрет какой». В общем правильно.

Мы на «истину в последней инстанции» не претендуем, но отдел стартапов, на американский манер, создали. Помогаем изобретателям оформить патенты, открыть свою фирму, начать исследования, разработку, испытания и т.д. Ничего нового.

Пока начали с малобюджетных направлений. Но отсекли, на мой взгляд, перспективное направление, — разработка компьютерных программ и сайтов. Как сказала Оля: — «они и сами пробьются, это модно сейчас». И тут я с ней полностью согласен.

Насмешило, и наверное, только меня, что изобретателей «перпетуум мобиле» и сейчас хватает.

Пришлось для них отдельную секцию открывать, а в перспективе это будет развлекательная передача на ТВ, с элементами тотализатора. Телезрители будут ставить ставки, на то, чей «вечный двигатель» дольше проработает.

Я, в нашем НИИ, пока занимаюсь созданием отдела по общению с акционерами. Пока в нём полтора человека. Марина, — деловод отдела и начальник отдела, он же «Корпоративный секретарь».

Такое же название носит и отдел, то есть «Отдел «Корпоративного секретаря».

Официально его назначает Набсовет, из числа…акционеров. Назначили дядьку, по рекомендации Саныча. Бывший Генерал КГБ. Хотя их бывших не бывает. В виду отсутствия какой либо деятельности в этом отделе, требующей присутствия самого начальника отдела, он «работает» дома.

В основные функции отдела входит ознакомление акционеров с документами общества. Это прежде всего учредительные документы, финансовая отчётность и протоколы решений общего собрания акционеров и Набсовета.

А так как, это всё должно быть выложено, для всеобщего доступа, на сайте общества и оно там есть, так и никто физически ими не интересуется.

А в задачи Марины как раз и входит обновление этой информации на сайте, — «вовремя и в сроки, установленные законодательством». А также, подготовка квартальных и годовых отчётов общества, для фондовой биржи. Там ничего сложного нет. Две кнопки нужно нажать: «Сформировать» и «Отправить». Просто нужно не забыть.

Конечно, можно сделать и это автоматически. Но зачем лишать человека, то есть Марину, чувства собственной значимости, которое у неё возникает при нажатии этих виртуальных кнопок в компьютерной программе.

В перспективе, — отдел будет заниматься организацией собраний акционеров и заседаний Набсовета.

Марина, как раз проходит обучение на специальных курсах, вместе с начальником её отдела. Ну там такое обучение, скорее просто «кормушка» для нужных людей. Им на этих курсах выдали брошюру для изучения, а в конце будут экзамены и получение сертификата.

За этими размышлениями я уже подъехал к Аэропорту. У входа стоял сотрудник секретариата нашего НИИ и всех наших направлял к служебному входу.

Там, после проверки документов и наличия меня в списках, меня пропустили и указали куда дальше идти. После небольших скитаний, я оказался в зале ожиданий пассажиров частных и чартерных внутренних рейсов. До посадки было ещё время и я пошёл к барной стойке, с намерением выпить кофе и что ни будь съесть. Сделав заказ, я сел за свободный столик. Только я устроился, как ко мне подсела Оля.

— Привет Дэн, как настроение?, — поздоровалась и спросила она одновременно.

— Отличное, — ответил я бодро.

— Как? Удалось выполнить обещанное?, — поинтересовалась она, с лукавством в глазах.

— Не помню, чтобы я что-то, в последнее время, кому то обещал, — ответил я озадаченно.

— Ну нет, так нет, — согласилась она легко с моим ответом, и по прежнему улыбаясь

Как раз в это время принесли наши с Олей «заказы», и мы с ней приступили к трапезе, а через некоторое время она сказала серьёзно:

— Сегодня для нас важный день. Можно сказать решающий. И хоть я на все сто уверенна в успехе, но мандраж есть, — призналась Оля в своих переживаниях.

— Это же не только мой успех или всего нашего НИИ… это Дэн новый виток развития энергетики всего человечества и хотя я отдаю себе отчёт, что «нобелевка» мне не светит, я очень горжусь этим, — продолжила она.

— Это, так же и наше новое оружие, в прямом смысле слова, поэтому не удивляйся там большому количеству звёзд и погон. Наши изделия, имея малую массу и габариты, одновременно с этим имеют огромную мощность. Нами Дэн также разработан самый мощный, на сегодня, преобразователь тепловой энергии в электрическую, без применения классической схемы с теплоносителем, турбиной и роторным генератором. Что идеально для применения их в Космосе, как источника питания, для нового космического оружия, — рассказывала мне Оля наши успехи.

— Оля, а ты уверенна, что мне это можно знать?, — поинтересовался я шёпотом.

— Конечно Дэн… постепенно ты будешь знать всё о нашей деятельности, — ответила она серьёзно и добавила:

— Тем более Саныч за тебя ручается, да и научные тонкости там такие, что и специалист не каждый постигнет. Вообще, я Санычу, «по секрету» уже говорила, что наши изделия для чужих, как любой электроприбор для неандертальца, — только орехи им колоть и всё… ничего там сложного или революционного нет… но без наших знаний и ещё кое чего, ну никак работать не будет, — с улыбкой она мне пояснила.

Я кивнул…

— Так, Дэн, уже зовут на посадку, допивай, доедай и пойдём, — сказала Оля, вставая из-за стола и тоже на ходу допивая свой кофе.

В самолёте мы сели с Олей рядом и немного поговорили о других аспектах нашей жизни…

— Ты, Дэн, представляешь? Лизка, эта шлю…ха, во многомужество подалась, — ошарашила меня она новостью.

— Ничего себе, только и смог я ответить.

— Там же нужно согласие существующего мужа, — продолжила Оля чисто по-женски смаковать подробности и обстоятельства личной жизни её «подлюги».

И как мне показалось… примеряя статус многомужества и на себя.

— Ну, и?, — подтолкнул я её.

— Дал… ты представляешь?, — с наигранным возмущением Оля ответила.

— И, кто второй?, — задал я вопрос чисто для поддержания разговора.

— Да там не понятно… то ли настоящий отец ребёнка, то ли просто ещё один африканец, — студент киевской Сельхозакадемии, сын президента Республики Мали, — ответила Оля задумчиво.

— Ты тоже хочешь?, — ляпнул я опять не подумав.

— Даааа, — ответила она мечтательно и добавила: — если бы Саныч согласился, то можно и без «Пушкина», эх-хэ-хэ, — вздохнув в конце.

— А вообще, брак, это пережиток прошлого… когда женщине нужен был тот, кто её содержал бы и детей тоже, — с энтузиазмом высказала она свою точку зрения и продолжила:

— Мне он точно не нужен, в смысле брак… я полигамна, мне одного мужчины мало… видно что-то с генами не так. И ум у меня от мужчин и полигамность, — добавила она весело.

— Ты, Дэн, не удивляйся… я когда вырываюсь из привычной обстановки, меняюсь очень сильно… «воздух свободы и со мной зло шутит», ха-ха-ха, — рассмеялась Оля.

— А, Лизке, конечно это нужно, чтобы всё было чинно-благородно, она министерская дама теперь, в Союзном Минэнерго работает, в Москве, — продолжила Оля, так понравившуюся ей тему, — так, вот первого мужа она оставила в Киеве, а нового перевела в Тимирязевку, в Москву, к себе «под бок», или под, что там она предпочитает, ха-ха-ха, — хохотнула стервозно Оля.

Затем в самолёте разносили напитки и обед, а после, я и Оля хорошо поспали в удобных, специально сделанных креслах, до самой посадки в аэропорту города Челябинск – 100. Такое вот, незамысловатое название, носил наш объект посреди тайги.

Перед самой посадкой нас разбудили, и я отлично всё рассмотрел с высоты. Вернее, ничего не увидел, кроме мирного, небольшого городка. На мой немой вопрос, Оля весело подмигнула и сказала одно слово: «Маскировка».

В аэропорту нас торжественно встречали, с ковровой дорожкой, но без оркестра и почётного караула, зато с «Хлебом Солью».

Главным гостем оказался неожиданно я, — как главный инвестор и Глава Набсовета.

Меня никто не предупредил, и я был в обычном летнем молодёжном «прикиде». Но никто не удивился. То ли вышколены так… то ли знали обо мне заранее.

Затем всех повезли в обзорную экскурсию по городку. Я до этого был пару раз в закрытом военном городке в родной районе. Что-то смутно его напоминало. Но только смутно. Там было всё типовое и сходство с ним только в заборе вокруг, в КПП при въезде, и в ровных улицах и перпендикулярной планировке. А так тут, все здания из какого ни будь альбома «О современной архитектуре».

Причём, построено всё с максимальным сохранением растительности.

Поразил и удивил меня и не только меня, своим наличием, огромный бассейн, со множеством тренажёрных залов, сауной и фреш-баром с коктейлями из свежих овощей и фруктов.

Это был даже не бассейн с привычными дорожками, а развлекательный водный центр, носивший иностранное название «Аквапарк».

Там были различные водные аттракционы, как то, водные горки, трамплины, водопады, искусственные волны, песчаный берег, тропическая растительность и даже солярий для загара.

Но полноценное посещение его пока отложили на потом. Затем мы посетили различные культурные и развлекательные учреждения города, там естественно были и «массажные салоны» двух конкурирующих брендов «Лиза» и «KS».

Последний из заглавных букв Katerina Significant, — имя и фамилия владелицы — Катерина Значительная, благодаря этому сочетанию, в народе называемый «Кис», что в свою очередь звучит с английского, как «поцелуй». Заморочились её пиарщики знатно.

Тоже всё осмотрели, пока чисто ознакомительно. Затем был обед в одном из ресторанов города, под названием «Изотоп».

Сказали, что тут такой был раньше, при Курчатове, поэтому решили название сохранить.

Понятно, что того здания уже нет, оставили только часть старой стены с кирпичной кладкой. Довольно красиво вышло. Обед, как всегда в нашем НИИ, был шикарный. Вообще, благодаря новой системе распределения, культурный и профессиональны уровень города во всех сферах, значительно вырос. Куда ни кинь взор, всё молодые выпускники столичных ВУЗов. При чём, тоже по своеобразному конкурсу.

Во первых, конечно же знания и благонадёжность, а во-вторых, готовность связать свою жизнь не со столицей, а так скажем, с «точкой роста науки на периферии».

Немаловажным фактором притягательности нашего города для выпускников, стало прямое авиа-сообщение с Москвой.

При чём, раз в год, в отпуск, бесплатно. Ну, а командировки, это само собой за счёт фирмы. Всё это мне рассказывала Оля, «отогнав» от меня смазливую девочку-экскурсовода, с явно матримониальными намерениями на мой счёт.

– Вон, как из дальнего конца зала ресторана глазками стреляет и ножки выставила свои стройные на показ мне,-  с удовольствием их рассматривая я «витал в облаках».

— Конечно, сейчас не те времена, чтобы заставлять жениться «по залёту» и даже изнасилование не так просто уже приписать, — прорвались к моему сознанию, слова Оли, не совсем по теме рассказа, о молодом городе учёных, — но имей ввиду, Дэн, отцовство в суде устанавливают на раз-два и от алиментов, а потом и от отделения от тебя части имущества, не отделаешься, — просвещала меня Оля, глядя в туже сторону, что и я.

— Оля, я не монах и не дурак, — успокоил я её.

— Твоё дело, но не советую, — пожала она плечами, -здесь Дэн «охотниц», на квадратный метр площади, больше, чем в Москве на улице Горького и ресторана Прага, вместе взятыми, — продолжала предупреждать, о грозящей мне опасности, Оля.

— Ну, и что ты предлагаешь?, — нехотя я поинтересовался.

— Ничего особенного, — прошептала Оля, — вот Дэн, наши юристы подготовили для тебя, — с этими словами она подсовывает мне блокнот, с отрывными листочками, как у чековой книжки, с мелким текстом на них.

— На каждом отрывном листке типовой договор, — начала она пояснять, — там написано, что человек, его подписавший, не будет претендовать на твоё имущество и алименты, и его дети тоже.

— Ну, и?, — всё что смог я из себя выдавить от смеси чувств — удивления и возмущения.

— Ничего сложного, Дэн, — сказала Оля серьёзно, — просто даёшь девице на подпись, перед этим самым, а заодно проверишь намерения человека. Если это обычный перепихон, то она подмахнёт его легко и ещё посмеётся. И если чувства какие есть, то тоже. Чувствам бумага не помеха. А если тут меркантильный интерес, то жди сцены «растоптанной любви», сопли, слёзы и обиды, — продолжила Оля меня учить «уму-разуму».

Я многозначительно молчал, а она продолжала:

— Вот, сегодня на этой дурочке и проверь, как оно работает, — при этом она кивнула в сторону не состоявшейся экскурсоводши, — а по возвращению в Москву, ещё на ком, — предллжила Оля, — например на Марине… И Дэн… не делай тут невинные глаза. Я же постоянно на связи с НИИ… так вот первой новостью было то, что заявилась эта красавица, аккурат к обеду, и перед всеми прошествовала в раскарячку, как будто её всю ночь… полы мыть заставляли без швабры, о чём красноречиво говорили её красные коленки, — прости за каламбур, ха-ха-ха, — рассмеялась звонко Оля, чем привлекла к нам внимание обедающих, в том числе и других важных гостей… в погонах.

После обеда Оля оставила меня заботам «экскурсоводши», а сама умотала на демонстрацию изделий, со словами: — «Тебе там Дэн будет не интересно».

— Да я, собственно говоря, и не против, — подумал я, рассматривая бесцеремонно стройную фигурку Полины, — как представилась «экскурсоводша», добавив при этом, совершенно лишней, как для меня, информации: «коренная москвичка, 23 года, выпускница МГУ, факультета журналистики, папа и мама профессора в МГУ, есть у неё жилплощадь в Москве, детей нет, не замужем, и не была ещё»

Личико, как я уже отметил, у Полины было красивым, а ножки стройными.

— Предлагаю посетить нашу гордость, — будущий «Центр развития коммерческих научных исследований» или как у нас его уже именуют — «Научный инкубатор», — взяла с места в карьер Поля.

— Ну, что же, можно и «инкубатор», — дал я своё согласие.

Решили с ней пройтись пешком, тем более, что идти тут везде, «всего ничего», — как говориться… и так оно было и на самом деле.

Даже внешне этот «инкубатор» впечатлял своей футуристической архитектурой. – Так, наверное, должны будут строить всё… лет так через тридцать,-  я тогда подумал и произнёс эту мысль вслух.

— Да, Вы правы, Витольд Юрьевич, — согласилась со мной Поля.

— Поля, будьте добры… на ты и просто Дэн, — поправил я её, так как терпеть не могу, когда меня так вот официально называют. Сразу пахнуло казёнщиной, которую я очень не люблю.

— Ой, извините, меня предупреждали, а я дура такая…, — начала она извиняться и ругать себя, пока я её не прервал:

— Да, ладно Поля, ничего страшного, веди, показывай, где тут гении вылупляются.

Девушка обрадовалась смене темы и затараторила:

— Да пока Дэн… кроме оборудованных лабораторий ничего там особенного нет, — начала Поля оправдывать не многолюдность «Технопарка», — как я уже его про себя назвал.

 — Поля, я так понял ты тут главная по «пиару»?

— В общем да, — ответила она.

— Ну так вот… тебе моё предложение назвать это всё «Технопарк», а то «Центр развития коммерческих научных исследований» длинно и скучно звучит, а «Научный инкубатор» по меньшей мере смешно, — пояснил я.

— Да, очень интересно… Дэн… и, наверное, так правильно, я только с Ольгой Георгиевной посоветуюсь, — ответила Поля.

Мы где то с час с ней погуляли вокруг и внутри «Технопарка». Заглянули в пустые и полупустые лаборатории и помещения, пока без определённого назначения. Всё было красиво и основательно.

Затем посидели с ней в красивом парке, поговорили ни о чём.

— Пока здесь малолюдно, — продолжила Поля выполнять свои функции, — местных всех почти повывезли на «Большую землю». Выкупили их халупы, а они себе там жильё купили… кто где хотел и живут себе теперь. Правда молодые… уезжать… потом отказались, увидев и тут возможность развернуться. Опять же, многих обучили современным профессиям: токарь станка с ЧПУ, оператор ПК, и даже программист, но это уже на базе хорошего технического или математического высшего образования.

— В перспективе открытие местного филиала Бауманки. Конечно, точно никто не знает, что тут делают, но все знают, что это очень нужное для Страны дело. И каждый стремиться на своём участке быть первым. А для этого нужно учиться и постигать новые горизонты. Ширится движение передовиков и различных производственных соревнований. Да у нас даже дворники уже не просто дворники, а операторы уборочных машин. Тут листву и мусор пылесос убирает, — рассказывала увлечённо Полина.

— Видел Дэн, такая здоровенная и тихо шуршащая зелёная, машина ехала? Вот это оно. Тротуары и дороги с шампунем моют, два раза в день. За каждым деревом садовод закреплён. А зарплата, как у Академика, — тут Поля добавила, опять смутившись и покраснев, слово, — «наверное».

Во время её рассказа, я положил свою руку ей на плечи и немного приобнял… а как раз, мимо проходили две пионерки, и весело выкрикнув: «жених и невеста, тили-тили тесто», со смехом убежали.

Это… или моя рука… остановили Полю, и возникло неловкое молчание.

— Полина, ты как сюда попала?, — спросил я первое, что пришло мне на ум, чтобы нарушить неловкость.

— Так по распределению… здесь газету и телерадиокомпанию местную открывают… так я тут за главную, — ответила Поля, и добавила, — пока… наверное.

— Да не переживай ты… я скажу, и оставят тебя тут «за главную», как «первопроходца и старожила», — успокоил я её.

— Я главной не хочу, — ответила она неожиданно.

— А, чего ж ты хочешь?, — спросил я на автомате.

— Ну, а что все девушки хотят?, — вопросом на вопрос та ответила.

— Вообще разного хотят, например замуж за кого то не досягаемого… или африканца во вторые мужья, — начал я перечислять женские прихоти из разговора с Олей, во время полёта.

— Да, бывает, — задумчиво произнесла Поля.

— Что, тоже за африканца хочешь?, — опешил я.

— Нет, скорее за недосягаемого, — уже веселее та ответила.

— За артиста какого поди?, — поддел я её, зная, что в таком возрасте девушкам раз плюнуть влюбиться «до гроба», в любого певца или спортсмена, иногда иностранного, причём заочно… раз увидев его даже просто плохонькое фото в районной газетёнке.

— Почти, — сказала девушка и вздохнула.

— Ну, и кто он?, — спросил я, давя в себе желание рассмеяться.

— Да, неважно…, — махнула она рукой… — он там, я тут… пойдём Дэн лучше в Аквапарк, — сменила она тему.

— Пойдём. А там плавки можно купить?, — спросил я.

— Можно, — коротко Поля ответила.

В Аквапарке было, как и положено в тропиках — жарко и душно. Плавок был огромный выбор, как и купальников.

Я, как мужчина и кавалер оплатил Поле самый лучший и дорогой из них, на корню пресёк все её возражения против бикини, которое ей очень шло. Подчёркивая и так выдающуюся красоту её тела.

Народу в Аквапарке было умеренно, так как был разгар рабочего дня, а дети, как пояснила Поля, уже на каникулах … и в большей своей части улетели на «Большую землю», а другие заняты экзаменами в школе.

Мы там приятно провели время….

Ни я, ни она, до этого, не были в подобных местах. Местный «массовик-затейник», а по новому — «аниматор», нам всё показал и рассказал.

После очередного спуска с водяной горки, случился небольшой, но приятный для меня конфуз. С Поли слетел её купальник, и она вынырнула голышом.

Специально она это сделал или нет, неизвестно, но это подстегнуло меня к решительным действиям. Тут же, в сауне, мы, не сговариваясь, этими самыми «решительными действиями» и занялись. Конечно, не в самой парилке, а в предбаннике… перед основным отделением. Ключ от которого, этот самый аниматор и дал мне, — видимо заранее проинструктированный выполнять все мои прихоти.

— Поля, ты где так хорошо научилась всему?, — только и смог я спросить через час «активных действий», уместив в этом простом наборе слов, все те качества, которыми Поля меня «сразила на повал».

— Да так… поработала в «массажке» в Москве, там и «прокачали» меня основательно, — нехотя та ответила, и тут же спросила с тревогой в голосе:

— А что, сильно заметно? Меня там вообще то хвалили. Не слезала там… тьфу… не сходила с «Доски Почёта» и «Наши передовики»… Повышенные нормы выполняла, — стала она хвалиться своими достижениями.

— Да нет… всё отлично… мужу твоему будущему очень повезло… семейный бюджет не пострадает от «массажисток»… своя будет, — подхватил я её тон и продолжил делать ей довольно сомнительные комплименты.

— Вот и я так думаю, — с энтузиазмом она со мной согласилась и продолжила:

— Не зря же меня и девочек направили туда по «комсомольской путевке» в составе первой «Парттыщи»? Думаешь Дэн… как сразу в Москве появилось восемьсот «массажек»?, — засыпала она меня вопросами.

И сама на них стала отвечать:

— Ну, да. Был в начале порыв энтузиазма. Но он быстро спал. А нам нужно было вырвать из рук империалистов это грозное оружие и поставить его на нашу службу. Чтобы во всеуслышание заявить: «Секс в СССР – есть!», — с комсомольским жаром выдохнула она.

— И тут, как всегда, за трудное дело взялся Комсомол. Прошли первичные отборы в комсомольских организациях. Выбирали из тех, кому уже есть 18 лет, хотя можно и с 16, но там нужно получать разрешение. Морока, короче. Ну, и конечно, по красоте. Потом смотрели характеристики, успеваемость, поведение, место учёбы или работы.

— Я Дэн… даже в «Конкурсе красоты» МГУ участвовала. Получила приз «Мисс Красивые ножки», — похвасталась Полина.

— Потом получила комсомольскую путёвку-направление в «кис». И год оттрудилась там. За это короткое время стала комсоргом нашей бригады, вывела её в передовики, а потом выбрали меня комсоргом «салона»… и парторгша всего «киса» дала мне рекомендацию в КПСС. Сейчас я кандидат в члены Партии, — с гордостью сообщила девушка.

— В конце учёбы в МГУ, я получила, как «Отличник общественного обслуживания», — льготы по распределению, — продолжила хвастать Полина. — Многие мои… такие же успешные коллеги по «массажке»… выбрали «медвежьи углы» в Европейской части СССР, а моим родителям, один добрый человек, сюда посоветовал. И я, последовав совету своих папы и мамы, поехала в этот Челябинск – 100 и не жалею, — с гордостью в голосе, как настоящий Советский журналист, Поля закончила повествование, ещё одной славной страницы, своей замечательной молодой жизни, такой же, как и у многих других комсомолок в СССР сегодня.

— Полина, да ты настоящая передовая комсомолка, — восхитился я. — Освоила и вторую древнейшую женскую профессию, после которой только идёт журналистика, — продолжил я её хвалить, — супруг будет гордиться твоими достижениями.

Поля лежала голышом в свободной позе на диване на банной простынке, а я развалился напротив… в кресле. Она покраснела от смущения и потупив взгляд, тихо спросила: — ты так честно думаешь?

— Конечно, если он не дурак, а тут дураков нет…, — начал я её горячо заверять, переместившись к ней на диван с намерением ещё раз пройтись по пройденному материалу, для закрепления в моей памяти её выдающихся навыков в устном изложении.

Наслаждаясь её искусством и в порыве восторга, я ей прошептал:

— Бросай ты думать о далёких мечтах, а обрати взор на местных гениев… какого захочешь, тот замуж тебя и возьмёт!

— Пвавмдвааам?, — спросила она, не бросая начатое.

— Правдаааа, — взвыл я в завершении.

В конце, Поля, облизав губы и восстановив дыхание, решила «ковать железо» прямо на мне.

И под мерное её перемещение и скольжение, тихо с придыханием произнесла: — Пушкина хочу.

— Так… «погиб поэт, невольник чести…» почти 150 лет тому назад, — вырвалось у меня, а сам подумал: «Ну и завихрения у девочки на сексуально-филологической почве. — Ну да, а что ты хотел? Вся её жизнь в Мире литературы и поэзии протекала…, родители филологи… небось над её девичей кроваткой и «образок», в виде портретика потомка «Арапа Петра Великого» висел… бередил девичье сердечко…

— Настоящего «Пушкина» хочу, — выкрикнула она, при очередном её крутом спуске с моей «горки». И тут бы уже и моя «кукуха» окончательно вылетела бы, если бы при следующем, самом глубоком её спуске, она не добавила: «Олькиного».

Здесь я, с облегчением, придержал её сзади, за прелестные выпуклости и крепко прижал к себе, в полном восторге, от ощущения здорового удовольствия и психической нормальности Поли и себя самого.

Поля пришла в себя намного быстрее меня. — «Опыт не пропьёшь», — мелькнула у меня в голове, совершенно не к месту, поговорка.

Она смотрела сверху прямо мне в глаза своими бездонными голубыми глазищами и молча требовала от меня положительного ответа.

— Да, — только и смог я из себя выдавить и то с трудом… физическим.

С этими моими словами она меня страстно поцеловала и тут же, по-военному, вскочив с меня, начала быстро приводить себя в порядок. Начав с душа… Я же только начал медленно приходить в себя…

Как бы то ни было, я привёл тоже себя в порядок. Затем Поля отвела меня в гостиницу, в мой номер. В котором я ещё не был. Но вещи мои уже были там. По дороге я вспомнил о «чековой книжке» с отрывными договорами. И когда мы с Полей зашли в номер, сразу предложил ей это подписать.

— Что это?, — она спросила не читая и одновременно расписываясь с нужном месте.

— Да, это твой отказ от материальных претензий ко мне, — выпалил я, свою трактовку этого документа.

— Толково, — похвалила она какого-то неизвестного, наверное, юриста.

— Мы такие в «массажке» сразу подписываем, — продолжила Поля. — Только, Дэн, это нужно делать «до», а не «после», — укорила она меня серьёзно.

— Виноват, исправлюсь, — отчеканил я ей и принял стойку «смирно».

— Давай, что ли, чаю выпьем? А то ужине ещё не скоро, — предложила она и потянулась к телефону на трюмо.

— Алло, это из номера…, ах да… вам же видно… хорошо, нам тогда чаю, и да, конечно…, — скороговоркой, но уверенно она сделала заказ, видимо делала это не первый раз.

Чай и «к чаю» принесли довольно быстро. Я только и успел переодеться более официально, зная о намечающемся торжественном заседании.

За чаем мы продолжили наш разговор:

— Ты тоже в МГУ училась?, — задал я ей «дежурный» вопрос.

— Что значит «тоже»?, — отреагировала она встречным вопросом.

— Так я туда на второй курс перевёлся… вот буквально «на днях», — выпалил я.

— О, молодец, а куда?, — спросила она.

— Да на «пропаганду», — ответил я.

— Ого, чекистом будешь?, — она, с уважением посмотрев на меня, толи спросила, толи констатировала очевидный факт.

— Да нет, просто так нужно, — скупо ответил ей.

— Уже с завкафедры МЛена познакомился?, — пошла она дальше, прихлёбывая чай и смакуя конфету «Птичье молоко».

— Какого млена?, — переспросил я, решив, что Полина, с набитым ртом, что-то не то сказала.

— Так сокращённо «Марксизма-Ленинизма»…а у Вас там не так?, — пояснила она аббревиатуру и спросила заодно про наше сокращение в КПИ.

— У нас «Мел» зовут, — пояснил я, и тут же добавил, — но это строго между собой, оглядываясь и шепотом. В былые времена, за такое… парни рассвет встречали уже в казарме… учитывая, что у нас там 99% студентов это ребята.

— Ясно, у нас тоже так было, а девочек просто «за порог», а сейчас всех «за порог», в армию берут только по блату…, — не то хвалила она такой порядок вещей, не то осуждала и повторила вопрос:

— Ну и как тебе наш главный с МЛена… уже познакомился?

— Неее, пока только с секретаршей Катей и замшей Ольгой…, забыл, как её, ну не важно…, — ответил я, тоже попивая вкусный «министерский чай», то есть чай в стакане и в подстаканнике, с лимоном и сахаром-рафинадом на отдельных блюдцах. И заедая вкусными бутербродами.

— Аааа, Катюха классная, хоть и не студентка ни разу, но на призыв «парттыщи» тоже откликнулась, а сейчас, по ходу, даже после «демобилизации» никак остановиться не может, решила уже на общественных началах всем доказать, что секс в СССР не только есть, но и бесплатен и доступен каждому, ха-ха-ха, — рассмеялась Полина.

— А как у Вас с этим тут?, — спросил я с неподдельным интересом.

— Да сейчас уже всё наладилось, — ответила серьёзно Полина, и продолжила, — а сперва … чуть до греха не дошло. А что? Навезли сюда несколько тысяч молодых парней, а баб, нет. Ну так… на разного рода любителей… с десяток было. Мы, можно сказать, первый женский десант были. Я и два десятка девочек, по распределению… с разных театральных ВУЗов. Потом прибавилось. Из других ВУЗов и Училищ. Семейные понаехали. Меня Горком на этот прорыв и бросил. Я сразу объявила мобилизацию среди комсомолок и партийных в первую нашу «партсотню». Тут, как раз, приехали представители «лизки» и «киски». Помещения уже были готовы. Пришлось и мне потрудиться. Потом, «за длинным рублём», потянулись и профессионалки с «Большой земли», они сейчас и составляют основной штат «массажек».

— У нас же тут Дэн и северный коэффициент есть, — пояснила Поля, — да и городок наш закрытый, молодой, большая часть неженаты, денег особо им тратить некуда. Вот и оставляют сверху девочкам «на чай». А, ещё, все интеллигентные и обходительные. Вот и полетели письма с описанием «земли не пуганных «очкариков»-холостяков», ха-ха-ха, — рассмеялась снова звонко Полина и продолжила:

— Сейчас у нас «профессионалки» работают вахтовым методом, по предварительному отбору. Но, правда, бывают и «субботники», как сегодня, например, — большая делегация из одних, почти, мужиков. Так, что вышел и мой актив на помощь. Вот я с тобой работаю. Правду говоря, пришлось за это побороться. Две очень настырные десятиклассницы у меня есть, с разрешениями и характеристиками, так просто не пошлёшь. Очень хотели броситься своими «амбразурами на твой штык», ха-ха-ха. Еле отбила их атаку. Закрыла ими двух мэ-нэ-эсов. А то, возомнили из себя уже богинь после того мартовского аврала.

— Да там на дырку в заборе мужики бросались, не то, что на живую бабу. Рассказывали, что в один из приездов, осадили саму Ольгу Георгиевну. Ну, она, от неожиданности наверное, нескольких «пожалела», а потом пришлось вызывать охрану и отгонять водомётом других, возжелавшим «комиссарского тела». Почти «Оптимистическая трагедия» вышла. Вот тогда видимо и решили срочно этот вопрос решать. Я за те дела получила два выговора и пять благодарностей. Выговора по линии парторганизации Города. Ну отмобилизовала там чьих то жён, так никто ж из них и слова не пикнул. Ну, а благодарности от всех остальных и даже из ЦК. Был тут пару раз их инструктор. Эх-хэ-хэ. Все бы такие были, — вздохнула чему то своему Поля.

— Ну, а как с другой общественной работой тут у вас?, — продолжил я так полюбившуюся моей собеседнице тему.

— Да тоже, уже всё Слава Богу, — ответила Полина серьёзно и продолжила:

— Как с этим всем улеглось, так меня официально назначили замом «Вожака» и зав отделом культ-массовой работы Горкома ВЛКСМ одновременно.

— Эх, Коля, Коля. Слишком он правильный. Только во вторые жёны меня зовёт. А так, ни-ни. Даже в качестве отбора в туре местного «Конкурса красоты» не стал именно меня «отбирать». Помогал старшеклассницам в повышении их уровня, в «углублении и расширении», как он выразился. Ну, да ладно. У меня работы и без него хватает с кем. Я же занялась самым неблагодарным делом, как где-то, кто-то считает. А именно, организацией работы с «неформалами». Тут же, вместе со всеми, приехало несколько десятков «рокеров», с два десятка «качков», с десяток «панков» и «хыппи». Я пока мало вижу разницы между ними.

— Так вот, разбавила я их своими активистками… — мало среди них девушек, и те замухрышки. И создала военно-патриотически клуб — «Военный следопыт». Уже возила самых лучших из них на День Победы в Москву, на Поклонную Гору, на открытие «Вахты Памяти».

— Это ежегодное торжественное открытие сезона раскопок на местах сражений, поиск останков наших павших воинов, определение их имён и фамилий, поиск их родственников, и в конце, — торжественное захоронение, уже не безымянных Героев. Но это если повезёт найти «смертник» — пластиковый цилиндрик с данными бойца. Но большинство их не носили. Считали плохой приметой. Тогда смотрим по останкам писем, документов, надписям на форме и т.д. Но пока, для нас это только теория. Тут же никаких боёв не было. Поэтому пока тренируемся просто осторожно и аккуратно ходить по лесу и болоту. Раскапывать послойно землю, жить в лесу, в палатках. Одним словом романтика. Даже замухрышки себе уже парней нашли. И потянулись к нам такие же. Не всем же в «красавицы» или «массажистки»… и такие тоже нужны. Обычные. Которые потом становятся гражданками, — полезными обществу, каждая на своём месте. У нас смена через неделю в лагере следопытов подо Ржевом. Ой, страшные там были бои. Останки просто под небом лежат, говорят. Жуть. Боюсь я за своих. Выдюжат ли?, — с тревогой в голосе спросила Поля.

— Уверен, что да, — подбодрил я Полину. — Тем более, там будут опытные товарищи и сразу вас одних не пошлют «на раскопки». Постепенно будут вас вводить в курс и поручать самое простое. А там, уже кто из твоих проявит желание и энтузиазм, возможно и сам в вскорости станет профессиональным «копателем», — как я слышал они себя зовут.

— Ведь это тоже было неформальное объединение и самые плохие из них зовутся «чёрные копатели». Им, к сожалению, нет дела до останков воинов. Они ищут уцелевшие вещи, оружие, если очень повезёт, то и награды. Я Поля вам советую, на это тоже обратить внимание. Можно потом у вас тут и музей Войны сделать, из этих, вами найденных, предметов, — подсказал я Полине и задал следующий вопрос:

— А как Поля у тебя с твоими прямыми обязанностями?

— Всё уж, тоже хорошо, — ответила она и пояснила:

— Конечно, вначале трудно было, и «прорыв в идеологии ликвидировать» и работу СМИ в Городе налаживать. Ведь, что самое главное в работе СМИ?, — задала она вопрос и сама ответила:

— Это его содержание. Оно, во первых, — должно быть, а во вторых, — должно быть идеологически правильным! — И самое, на мой взгляд, главное, — содержание должно быть интересное, — вывела Поля формулу успеха любой газеты, телепередачи, книги, фильма и так далее…

— Ну, с идеологией у меня не забалуешь, — строго она сказала. — Содержание организовали мне «рабкоры». Которых я мобилизовала явочным порядком из всех организаций. Возложив на них нагрузку по новостям из их среды — каждый день… короткий очерк — раз в два дня, интервью «с интересным человеком» — раз в неделю, и раз в месяц — хороший рассказ о буднях. Как бонус, разрешила бывать друг у друга в гостях с этой целью. Ведь известно, что «глаз замыливается» и ты не видишь ничего интересного в своей работе. А приходит человек «с улицы» и совсем другое дело. Самые незначительные мелочи — уже либо новость, либо просто вызывающие интерес и расширяющие кругозор факты, — пояснила Поля тонкости своей работы.

— Так что Дэн, и газета у нас интересная и телепередачи идут круглые сутки. Есть свой «КВН» и «Что? Где? Когда?», а в них участвуют и чисто женские команды. В Ка-Вэ-эНе одна полностью из «массажисток», а в «знатоках» из «следопыток». Уже приезжали к нам из Москвы, перенимать опыт и Сам звонил из главного Ка-Вэ-эНа, хвалил меня за сильную команду, которая там у них уже в четверть финал вышла, — с гордостью сообщила Поля.

— Со «знатоками» не так всё успешно, — вздохнула она. — Но я девочек успокаиваю, да они и сами видят, что у них конкуренток там нет и парни-знатоки на них ох, как заглядываются…

— Наши «театральщицы» нехотя демобилизовались из «массажной партстони», с прибытием профессионалок, и уже замахнулись, одновременно, и на сериал и на репертуар в театре, из пяти пьес, — снова с гордость сообщила мне Поля.

— Я уже сделала в Горком заявку на танцовщиц и балерин. Пора и в эту область внедряться. Есть запрос в обществе. Поступают жалобы от трудящихся, на отсутствие в городских «заведениях досуга», даже отдалённо похожего на стриптиз или просто эротические танцы. Не говоря про нашу Советскую «Красную Мельницу», на нашей улице «Красных фонарей».

— Правда пока, «заведений досуга» у нас только два, но «лиха беда начало». Ещё полгода назад ничего не было, а сейчас уже два. Пока справляются, а потом «фонариков» добавим, и «мельница» будет, с прибытием танцовщиц и балерин из Столицы, ха-ха-ха, — с оптимизмом рассмеялась Поля.

— Нехватку кадров восполняем за счёт самодеятельности. Но не всё можно охватить. Пожаловались тут на меня «за чёрствость» те жёны парт-хоз руководителей, за которых я выговор схлопотала. Жалуются, что нет им удовлетворения «их возросших потребностей», после того аврала, у нас. Требуют открыть и женские отделения в «массажках». Те уже обращались к своему руководству. А они ответили, что не видят смысла посылать профессионалов. И предлагают закрыть вакансии местными кадрами, а там посмотрят, как дело пойдёт. Выручили меня мои ребята из «следопытов». Пока справляются, — рассказал мне Поля о буднях своей работы.

На этой патриотической ноте, довольно резко, как ревун боевой тревоги, прозвучал звонок телефона, стоявшего на трюмо в моём номере.

— Алло, — сказал я в поднятую мною трубку телефона.

— Извините за беспокойство, Дэн, но Вас просят прибыть в «Центральный Дом Учёных» в актовый зал, — проговорила трубка приятным девичьим голоском.

— Спасибо, будем, — ответил я невидимой незнакомке, уже представив её «по голосу» похожей на солистку популярной группы «Витраж», — Свету, как её там, не помню.

— Ну, что?, — спросила встревоженно Полина.

— Да ничего. Приглашают нас на торжественное заседание, — успокоил я Полину.

— А, ну тогда побежали быстрее. Мне ещё нужно проконтролировать съёмку для телевидения, ну и свой актив, — скороговоркой проговорила Полина, а на слове «актив», подмигнула мне по-комсомольски задорно.

Здание «Дома Учёных» как и всё в Городе, было шедевром архитектуры будущего. Внутри тоже всё поражало. Народ уже практически весь сидел в зале.

Когда мы зашли внутрь, то Полина, извинившись, убежала. А меня тут же «атаковали» две пигалицы, чуть меня младше, — видимо из тех, кто приготовился броситься своими «амбразурами» на меня и о которых говорила Полина.

— Дэнчик, привет, — поздоровались они со мною хором, звонкими комсомольскими голосками.

— Приветики и вам, красавицы, — поддержал я их игривый тон и достал из своего делового портфеля «блокнот» с договорами.

— О, это тот самый?, — не оставляя игривого тона спросила одна из них.

— Да, тот самый «переносной отказник», — сказал я строго.

— Мы согласные, — серьёзно ответили комсомолки, снова одновременно.

— Ну, тогда расписываемся и пошли… в зал, послушаем о Ваших достижениях, — вначале я обрадовал, а после немного их разочаровал своим предложением.

В зале нас с ними разделили. Меня, под мои нерешительные возражения, какой то мужик потащил на сцену в президиум. Девочек усалил на первый ряд. Где, они очень органично смотрелись, в своих безумно коротких школьных платьях. Конец учебного года, выросли из них, наверное. Платья девочек были с белыми передниками, а их прелестные ножки в белых капроновых колготках. К тому же, они закинули их, бесцеремонно, ногу на ногу. Демонстрируя всему президиуму свои девичьи тайны.

В нём уже сидело несколько товарищей и Оля. Она была в окружении своих «гениев» — Вадика и «Пушкина». Я ей и им кивнул — «мол, всё в порядке».

В зале сидели в основном мужчины, многие в погонах.

В начале заиграл Гимн СССР и все дружно встали, и с удовольствием, все вместе его спели. Я в том числе, конечно.

Из общей массы голосов, очень хорошо были слышны в президиуме звонкие девичьи голоса моих поклонниц из первого ряда и … Оли.

У которой был очень мелодичный и глубокий голос, напоминающий сопрано. Так же, выделялся густым басом, голос местного Батюшки из местной же церкви, которая здесь был со времён «Царя Гороха», и пережила всех правителей и хозяев Города вполне себе успешно судя по её свежему ремонту, который мне удалось заметить во время дневной экскурсии.

Затем, к трибуне подошла Оля и начала свою речь:

— Приветствую всех присутствующих в этом красивом зале нашего прекрасного «Дома Учёных». Вы все имеете, то или иное отношение к нашим выдающимся успехам. То, что они есть, уже нет никаких сомнений, после сегодняшней демонстрации всех наших изделий высокой комиссии, представляющей интересы всех заинтересованных министерств, ведомств и предприятий СССР.

— С чем я всех Вас и себя поздравляю, — сказала Оля радостно.

Тут раздались бурные аплодисменты, переросшие в овации. Где отчётливо было слышно: «Слава КПСС», «Слава Комсомолу», «Слава пионерии и октябрятам», «Слава Вершининой». А затем начали скандировать: «ВОГ, Па́ртия, Ком-со-мо́л».

Через пять минут Оля подняла руку и в зале снова восстановилась тишина. Все заняли свои места. Даже девочки-школьницы сидели ровно, как гвоздики, и лица их были прелесть, как серьёзные, даже коленки ладошками прикрыли.

А, Оля продолжила:

— Конечно, без поддержки Партии и Правительства ничего бы этого не было. Ну, может и было, но не так быстро. И скорее всего, застряло бы в пыльных кабинетах и в никчёмных диссертациях дельцов от науки. Но сейчас созданы все условия для быстрого и успешного создания, а также внедрения в жизнь, самых передовых научных достижений. Как, например, наш холодный термояд или низко энергетическая атомная реакция. Не говоря уже о более грозных вещах, — завершила вступительное слово Оля и произнесла:

— Для экспертной оценки наших изделий слово предоставляется Академику…, — тут снова раздались бурные аплодисменты и имя учёного для меня осталось неуслышанным.

С этими словами и под аплодисменты, Оля от трибуны вернулась в президиум, а её место занял седой, но крепкий старичок и начал своё выступление:

— Я тоже безмерно благодарен Партии и Правительству за новый курс, как во всей нашей жизни, так и в науке и производстве, в частности. Я не буду тут подробно описывать все те сложности и трудности, что сопровождали появление чего ни будь нового, как в науке и технике, так и на производстве. Борьба с кибернетикой, с немецким и английским путём в развитии атома и ракетного движения, в военной теории… борьба с космополитами и так далее. Каждый раз это отбрасывало нас в хвост мировой науки и прогресса. Делая самую образованную и передовую страну, — самой догоняющей. Позор, товарищи!, — воскликнул докладчик, добавив:

— И мне и со мною вместе взятыми… всем моими коллегами академиками и учёными. Стыдно признаться, что даже, когда стало известно о работах по созданию атомного оружия в США, в средине Войны, я и другие… были против их начала у нас. Да-с, товарищи!

— Я, и, уже можно об этом сказать во всеуслышание… большинство учёных, физиков, математиков, химиков, и так далее… были в тот непростой момент в оппозиции к своей Стране и Народу. Не побоялись всемогущего Сталина. А он, нас «детей-несмышлёных», не то, что пальцем не тронул. Даже не лишил никого никаких благ. И, опять, подумать только, пытался нас всех переубедить, посредством честной дискуссии. Я сейчас представляю себе с ужасом, чтобы уже с нами было, если бы в этой двухсуточной дискуссии мы… скептики победили? Но нам там были продемонстрированы такие глубокие аналитические и научно-доказанные выкладки, что только упрямцы остались в своём мнении, и большинство проголосовало «ЗА».

Тут оратор прервался и отпил воды из стакана, а затем продолжил:

— Да даже сам факт того, что такой проект возглавил хороший… безусловно… учёный, но не академик, известный в широких массах, говорит о скрытой фронде. Он потом уже показал себя гениальным учёным. Но факт остался в истории… То же и с ракетным движением… Не буду на нём подробно останавливаться, так как не имею к нему отношения. Но Самый Главный Конструктор едва не погиб в лагере перед Войной, будучи осужденным по одной статье с опальным маршалом, — героем Революции, возомнившем себя Советским Бонапартом. Но это я уже отвлёкся…

— Я это всё к тому рассказал, чтобы все присутствующие поняли, что это уже в прошлом. Но которое, тем не менее, нельзя забывать, чтобы оно не повторилось. Я имею ввиду его тёмные стороны. И несмотря на всё это, у нас были, есть и будут, самые передовые учёные и открытия. Особенно в сложившихся, новых условиях, в науке и на производстве. Не нужно уже «новому» с трудом проламывать бюрократические стены и выпутываться из искусно расставленных капканов различных лже-учёных и дельцов от науки. Вымаливая у них снизойти и дать этому «новому» пробиться.

— «НИИ ВОГ», прекрасный пример сотрудничества частного капитала и государства на ниве науки и производства «нового». Когда любое новое только приветствуется. Даже есть конкурс вечных двигателей. Напомню участникам, что колесо, скорее всего, было изобретено в качестве вечного двигателя.

Потом, когда оно прекращало крутится, стали изобретать более совершенные оси, смазку и так далее. А затем, уже другой «изобретатель-прагматик» установил его на волокуши и создал обычную ручную тележку.

Смех в зале.

— Так вот, то, что сегодня было нам продемонстрировано… я могу это подтвердить с любой… самой высокой трибуны… любой Академии… заслуживает, как минимум пять нобелевских премий в физике и химии. Не говоря уже о Мировом приоритете нашей Советской Науки. Я закончил товарищи, — громко сказал Академик.

Снова начался шквал бурных аплодисментов, пока Оля, уже сидя в президиуме, снова не подняла свою изящную ручку и в зале вновь восстановилась тишина, а она дала слово следующему:

— Новый наш оратор, выдающийся военный, Генерал Армии, Вохр…, — и опять из-за аплодисментов, я не услышал его фамилию.

Бравый Генерал почти подскочил к трибуне и бодро начал свой доклад:

— Я полностью согласен с предыдущим докладчиком и тоже могу, где угодно подтвердить, что изделия существуют… их заявленные предварительно параметры и характеристики сегодня были нам продемонстрированы и подтвердились. Это грандиозный успех товарищи. И тут же поднял руку, дабы остановить хлопки.

— Я военный и сейчас вам расскажу о военной стороне данного гениального открытия и об уникальности в военном деле этих изделий.

— Многие из вас наверное слышали о речи нынешнего Президента США, как он нам угрожал их СОИ. Вот на экране вы видите эту их пресловутую Сою, которая звучит как Стратегическая оборонная инициатива.

— Но почему то их «оборона» предполагает сперва ударить по нам их ракетами с ядерными боеголовками, а уже потом лишить нас возможности возмездия.

— Элементами СОИ являются, как видно на схеме:

— Химические лазеры

— Ускорители элементарных частиц

— Рентгеновские лазеры

— Электромагнитные пушки и рельсотроны

— Спутники с самонаводящимися малогабаритными ракетами

— Самонаводящийся снаряд-перехватчик

— Также в этой системе предусмотрено использовать лазерное оружие наземного базирования, с направлением луча посредством зеркал на спутниках, на орбите.

— Не спрашивайте от куда эти сведения. Так скажем, от очень скромных людей, которые пожелали остаться не известными. Возможно, в будущем, их имена будут носить улицы, школы, пионерлагеря.

— Теперь давайте остановимся на некоторых из этих элементов СОИ:

— Химические лазеры, вот он на экране.

— Они должны были находиться в системе орбитальных станций. Были предложены различные конструктивные решения, с лазерными установками мощностью от 5 до 20 мегаватт. Развёрнутые на орбите, они должны были поражать наши ракеты и блоки разведения, на ранних стадиях полёта, сразу же после выхода из атмосферы.

— В отличие от самих боеголовок, тонкие корпуса баллистических ракет весьма уязвимы для лазерного излучения. Высокоточная навигационная аппаратура автономных блоков также чрезвычайно уязвима для лазерных атак. Предполагалось, что каждая лазерная боевая станция сможет произвести до 1000 лазерных серий, причём находившиеся в момент атаки ближе к территории противника станции должны были атаковать взлетающие баллистические ракеты и блоки разведения, а находящиеся дальше — отделившиеся боеголовки.

— Несмотря на то, что это очень эффективное оружие, программа разработки лазерных боевых станций в США прекратилась, ввиду огромного энергопотребления.

— Вот излучатели нейтральных частиц, — посмотрите на экран пожалуйста.

— Значительное внимание в рамках СОИ уделялось возможности создания, так называемого, пучкового оружия, поражающего цель потоком разогнанных до субсветовых скоростей частиц. Ввиду значительной массы частиц, поражающий эффект подобного оружия был бы значительно выше, чем у аналогичных по потреблению энергии лазеров; однако, оборотной стороной были проблемы с фокусировкой пучка частиц.

— В рамках программы СОИ предполагалось создание тяжёлых орбитальных автоматических станций, вооружённых излучателями нейтральных частиц. Основная ставка делалась на радиационное воздействие высокоэнергетических частиц, при их торможении в материале неприятельских боеголовок; подобное облучение должно было выводить из строя электронику внутри боеголовок. Уничтожение самих боеголовок считалось возможным, но требующим длительного облучения и высокой мощности. Такое оружие было бы эффективно на дистанциях до десятков тысяч километров.

Также, несмотря на предполагаемую эффективность такого оружия, его разработка в США прекращена, ввиду огромного энергопотребления.

— Рельсотроны, вот они, — оратор указал на экран.

— В качестве эффективного средства поражения боеголовок также рассматривались электромагнитные рельсовые ускорители, способные разогнать, за счёт силы Лоренца, проводящий снаряд до скорости в несколько километров в секунду. На встречных траекториях, соударение даже со сравнительно лёгким снарядом могло привести к полному уничтожению боеголовки. В плане космического базирования, рельсотроны были значительно выгоднее, чем рассматривавшийся параллельно с ними пороховые либо легкогазовые пушки, так как не нуждались в метательном веществе.

— В ходе экспериментов в США, стало ясно, что это оружие не слишком пригодно для космического развёртывания. Значительной проблемой стало большое потребление энергии и выделение тепла, отвод которого в космосе вызвал потребность в значительных по площади радиаторах. В итоге, программа рельсотронов в рамках СОИ была отменена.

— А вот товарищи орбитальные зеркала и наземные лазеры…

— Это, космическая лазерная система, которая включала бы мощный лазерный комплекс, расположенный на Земле, и систему орбитальных зеркал, наводящих отражённый луч на боеголовки. Расположение основного лазерного комплекса на земле позволяло решить целый ряд проблем с обеспечением энергией, отводом тепла и защитой системы, хотя, в то же время, приводило к неминуемым потерям мощности луча при прохождении атмосферы Земли.

— Предполагалось, что комплекс лазерных установок, расположенных на вершинах высочайших гор США, в критический момент атаки будет приведён в действие и направит лучи в космическое пространство. Расположенные на геостационарных орбитах, концентрирующие зеркала, должны были собрать и сфокусировать, рассеянные атмосферой, лучи, и перенаправить их на более компактные, расположенные на низкой орбите, перенаправляющие зеркала, которые нацелили бы, дважды отражённые, лучи на боеголовки.

— Но, как и в предыдущих случаях, и от неё отказались, так как большим недостатком её, опять была огромная потребность в электроэнергии, перераспределение которой, буквально за несколько секунд, в случае войны, потребовало бы гигантской перегрузки энергетической системы США.

— Так вот, дорогие товарищи, могу вас заверить, что всё это время и у нас велись аналогичные работы и даже, здесь, на продемонстрированных вам снимках, есть и наши секретные разработки, а не только американские. И мы тоже упирались в их очень большое энергопотребление. Что, в условиях Космоса, делало реализацию этих проектов, в данный момент, невозможной. И даже в случае с наземным базированием, мы также столкнулись бы с теми же проблемами, что и американцы.

— Но это было всё только до сегодняшней демонстрации изделий. Некоторые из продемонстрированных сегодня тут изделий можно хоть сейчас применять в качестве мощных, лёгких и компактных энергоустановок, для всех этих картинок. И это меня очень обрадовало. Это значит, что мы снова в лидерах в сфере Космоса и нашей обороноспособности.

— Ура, товарищи!

С этими словами оратора, зал просто взорвался аплодисментами и криками «Ураааа!!!».

Через пять минут бурных оваций, Оля снова подняла свою руку и зал сразу же наполнился тишиной, а Оля пригласила следующего выступающего:

— Отец Иларион, прошу и Вас сказать нам пару слов.

Батюшка, хоть и сидел в зале, как будто был спринтером на старте. Несмотря на всю свою солидность и неопределённый, ближе к пожилому, возраст, он споро вскочил, и придерживая рясу, взбежал на сцену к трибуне.

Всё это не только не вызвало смех в зале, а наоборот, наполнило каждого уважением к такой активности у служителя культа, которые, к сожалению, по прежнему ассоциировались у большинства с карикатурами из «Крокодила».

Заняв место перед трибуной, он начал свою речь густым, глубоким баритоном:

— Доброго здравия вам, дороги Братья и Сестры! Мать наша, Святая Православная Церковь всегда молилась за подвижников и защитников нашей Святой земли Русской. А предваряя вопросы, скажу, что Земля Русская, это та, где русский человек. Или, иными словами, Советский. Как указанно в постановлениях Партии и Правительства СССР. И хоть всем известно, что Церковь отделена от государства, но никто не может отделить Церковь от народа и Земли. Поэтому мы все молимся за процветание Советского Народа, его Союзников и Братьев по всему Миру! И, как сказал, наш Святой, — Александр Невский: «Кто к нам с мечём придёт, тот от меча и погибнет». От нашего «меча»! Товарищи! А сегодня таким «мечём» является и идеология, которая включает в себя и поведенческие модели и досуг с развлечениями, но некоторые из них рассматриваются Церковью, как грех. Но и смертоубийство это тоже грех… товарищи! И если через малый грех мы не дадим наши врагам использовать его же против нашего Народа, это Богоугодное дело, а наши грехи мы отмолим! Тоже касается и создателей современного оружия. Богоугодное дело делаете, дорогие мои Братья и Сестры! Не дадим супостату надругаться над нашей Святой Землёй! Урааа! Товарищи!

Зал снова, как один, стал кричать «Урааа!!!» и скандировать: «Церковь, Партия, Ком-со-мол», или наоборот.

Под эти бурные овации Батюшка так же проворно вернулся на своё место в зале, а Оля снова призвала всех к тишине, просто подняв свою руку.

— А, сейчас, слово предоставляется представителю Минэнерго СССР, товарищу Засотскому…, — сказала Оля, и снова аплодисменты не дали мне полностью услышать его имени.

Живчик в стильном строгом костюме подскочил к трибуне и пританцовывая начал свою хвалебную речь:

— Товарищи, я несказанно рад, как и за вас, за ваши достижения, так и за себя, за моё министерство и за весь Советский Народ. Мы получили уникальные источники неисчерпаемой практически энергии — если говорить о холодном синтезе водорода и практически неисчерпаемой, если говорить о низкоэнергетической атомной реакции. Извините за это тавтологию. Но специалисты меня поймут.

— Так, вот, всего этого могло у нас не быть. Да, каюсь и за себя и за моих коллег из Минсредьмаша и Минобразования. В своё оправдание, и наверное, своих коллег в том числе, могу сказать, что три года назад услышать из прелестных уст, ещё тогда студентки, Олечки, что у неё есть расчёты по холодному синтезу было сравни сказке. И даже, весь, известный, узких кругах, дар убеждения, нашей милой Олечки, кхм-кхм, извиняюсь, Ольги Георгиевны, был тщетен. Его правда хватило на выделение этой темы в самостоятельную и небольшое начальное финансирование…

— Если бы мы с коллегами были дальновидными, то не пришлось бы нам сейчас покупать у «НИИ ВОГ» эти новые разработки и заказывать проекты будущих мирных электростанций. Я не знаю о каких суммах идёт речь у военных, — гражданская же энергетика уже подписала сегодня контрактов с ПАО «W.O.G. Наука и Жизнь» на сумму свыше одного миллиарда рублей на проектирование и авторский надзор по сооружению шести реакторов всех типов. Полная предоплата по контрактам, как мне только, что доложили, уже перечислена со счетов в казначействе на счета ПАО «W.O.G. Наука и Жизнь». Это говорит о высокой степени доверия, как к самой компании, так и к её разработкам.

Зал был опять готов взорваться аплодисментами, но оратор и Оля подняли руки, чтобы все упокоились.

— Эти реакторы станут только основой по созданию шести новых АЭС с проектной мощностью 24 тысячи мегаватт электроэнергии.

— То есть они будут состоять из 4 энергоблоков по 1000 мегаватт каждый.

— Так же в планах министерства постепенная замена угольных и мазутных печей на ТЭС, на новые реакторы. Заказ и соответствующий контракт сейчас в стадии обсуждения. Главное то, что это технически возможно. «Выпилить» из действующей ТЕС печь, и заменить её на новый источник пара для турбины. И таким образом, постепенно заменить все их. Сейчас, правда, в собственности государства, ТЭС такого типа уже не осталось. Они приватизированы иностранными компаниями, мировыми лидерами в энергетике, под обязательство их полной реконструкции и обновления, прежде всего турбины и генератора. Но это даже лучше. Опять же, специалисты меня поймут почему.

— Ну вот, у меня всё…, — сказал клерк буднично.

Зал опять аплодировал, пока к трибуне не вышла снова Оля и не начала говорить:

— Спасибо вам за тёплые слова в наш адрес. Мы будем и дальше стараться. Кроме уже продемонстрированных изделий есть и перспективные разработки, о которых мы пока не рассказываем.

— И на этом я завершаю официальную часть нашего торжественного заседания, — сказала радостно Оля.

С этими её словами снова заиграл Гимн СССР и все, как один, в едином порыве, с удовольствием снова его спели:

Союз нерушимый республик свободных

Сплотила навеки Великая Русь.

Да здравствует созданный волей народов

Единый, могучий Советский Союз!

Славься, Отечество наше свободное,

Дружбы, народов надежный оплот!

Знамя советское, знамя народное

Пусть от победы, к победе ведет!

Сквозь грозы сияло нам солнце свободы,

И Ленин великий нам путь озарил.

Нас вырастил Сталин — на верность народу

На труд и на подвиги нас вдохновил.

Славься, Отечество наше свободное,

Счастья народов надежный оплот!

Знамя советское, знамя народное

Пусть от победы к победе ведет!

Мы армию нашу растили в сраженьях,

Захватчиков подлых с дороги сметем!

Мы в битвах решаем судьбу поколений,

Мы к славе Отчизну свою поведем!

Славься, Отечество наше свободное,

Славы народов надежный оплот!

Знамя советское, знамя народное

Пусть от победы к победе ведет!

Затем на сцену вышла торжественно-нарядна, — «когда только успела?», — Полина и хорошо поставленным, не менее торжественным голосом сообщила:

— Дорогие друзья, впервые в этом новом зале нашего замечательного «Центрального Дома Учёных», сегодня дважды прозвучал Гимн СССР, в редакции 43-го года.

— Напомню всем его историю:

— В период, с момента образования СССР в 22-м году до 43-го года, в качестве гимна СССР использовался «Интернационал».

— В 30-х годах начался конкурс на написание гимна Советского Союза, в котором приняло участие множество композиторов. Среди кандидатов была песня «Да здравствует наша держава» композитора Бориса Александрова. Также свой вариант написал Дмитрий Шостакович, однако он уступил музыке Александра Александрова, первоначально исполнявшейся с другим текстом, как «Песня о партии» и «Гимн партии большевиков».

— В 43-м году Сергеем Михалковым и Габриэлем Эль-Регистаном был написан настоящий Гимн СССР, который и был утвержден 14 декабря 1943 года постановлением Политбюро ЦК ВКП(б).

— Впервые новый Гимн был исполнен в ночь на 1 января 1944 года в редакции для хора и симфонического оркестра Василенко. Но эта редакция не понравилась товарищу Сталину, и в марте того же года была спешно выполнена новая редакция оркестровки Гимна, автор Рогаль-Левицкий. В этой редакции, впервые Гимн публично прозвучал по Всесоюзному радио в ночь с 17 на 18 апреля 1944 года.

— Также напомню, что в 1977 году в Гимн были внесены изменения, которые были отменены с принятием новой Конституции, в которой была закреплена редакция Гимна 1943 года.

— А, теперь, небольшой, получасовой антракт, и затем мы начинаем наш концерт с танцами. В фойе уже накрыты столы для праздничного фуршета. Прошу всех пройти в фойе, а работники зала освободят место для танцев, — поторопила всех Полина под заигравшую бодрую музыку популярного шлягера: «Детство, детство, ты куда?», — группы, с игривым названием «Майские Ласки».